Учеба ни почем: Студенческий сайт
Учителя курят

Меня верным путем?

Были люди, которые говорили мне: «Старик, ты должен заработать все деньги, какие только есть в мире. Тебе стоит выполнять чтения с целью предсказать результаты гонок, фондовой биржи, а также для поиска потерянных людей или вещей. За подобную информацию люди заплатят тебе любые деньги».

Я без особого энтузиазма соглашался проводить подобные эксперименты, несмотря на то что некоторые из них продемонстрировали большой успех. Почти сразу же, правда, появлялись совершенно ужасные, даже страшные, результаты.

Например, однажды ко мне приехал один молодой человек по имени Джо.

«Я знаю, что вы должны триста долларов банку,—сказал он.—Если вы скажете мне, как будет вести себя пшеница в течение следующих трех дней, я оплачу ваш долг».

В целом, это было для меня совершенно новым вариантом развития событий, и до некоторой степени привлекательным, потому что на мне действительно висел долг. Тем не менее в этом было что-то нехорошее. Наконец я согласился, провел чтение, долг был покрыт. За эти три дня Джо сделал приблизительно 20 000 долларов. Однако это только разожгло его желания, и он приехал ко мне снова уже с другим предложением.

«У меня есть друг в Нью-Йорке, которому я написал о вас и рассказал о своем общении с вами. Однако он не верит мне. Он говорит, что в городе можно найти множество людей, кто за доллар скажет вам все, что вы пожелаете знать,

но для этого нам с вами нужно приехать в Нью-Йорк. Представьте мне доказательство, что вы действительно можете делать это, и я готов говорить с вами,—сказал он.—Что мы можем сделать, чтобы убедить его? Мы могли бы заработать хорошие деньги в Нью-Йорке».

«Ну ладно,—сказал я,—давайте собьем его с ног!»

«Что вы имеете в виду?»—спросил Джо.

«Давайте скажем ему, что он делает прямо сейчас».

«Это было бы прекрасно, но сможете ли вы сделать это? Я даже не знаю, где он в данный момент находится».

«Хорошо,—настаивал я,—давайте скажем ему, где он сейчас и что делает».

Мы выполнили чтение и послали ему сообщение:

«Сейчас без двух минут десять в Нью-Йорке. Пол идет по Уильям стрит в Нью-Йорке. Мы заставим его сделать то, что он обязательно вспомнит. Он входит в табачную лавку, курит сигареты, но мы сделаем так, чтобы он купил сигару—это он запомнит. Он делает это, затем выходит из магазина и идет по улице к зданию, в котором расположен его офис. Вместо того чтобы подняться к себе, мы сделаем так, чтобы он прошел три пролета, насвистывая «Энни Лори», и это он запомнит тоже. В своем офисе он обнаружит человека, который ждет его по делу о части собственности у моста в конце Уильям стрит, которое будет рассматриваться в суде по делам о наследстве сегодня в три часа дня. Этот человек уходит. Пол поворачивается к столу и находит три письма. В одном—счет, другое—от его возлюбленной, оно начинается со слов «Дорогой Пол!» Звонит телефон, он отвечает и говорит с человеком по имени Донаган».

Это сообщение было отправлено телеграммой в НьюЙорк. Через час Джо получил ответ: «Все абсолютно верно. Отъезд из Боулинг Грин сегодня, вас доставят в НьюЙорк». Пол приехал в Боулинг Грин и провел несколько дней, пытаясь заставить меня переехать в Нью-Йорк, но я отказался. Когда я находился рядом с этим человеком, он пытался заставить меня пресмыкаться перед ним.



В это время повидаться со мной приехал мой отец. Он сказал, что у него настали довольно трудные времена, и он

еле сводит концы с концами, но пара бизнесменов в Xonкинсвилле думают, что мы могли бы вместе сделать много денег, если бы я дал надежную информацию о рыночной ситуации, особенно относительно пшеницы. Они были готовы вложить довольно большие деньги, чтобы оплатить мое пребывание в гостинице в течение нескольких дней,—за этот период я должен был получать информацию и звонить им каждое утро. Мне не хотелось делать это, но я все же согласился. Они должны были еженедельно посылать мне сообщение о том, какой доход они смогли получить. В первую же неделю они заработали несколько сотен долларов, и я получил часть этого дохода. Вторая неделя также прошла весьма удовлетворительно. Они все еще хотели получать ежедневную информацию и намеревались оставить свой бизнес и отправиться в Чикаго, где у них была бы возможность находиться ближе к Торговой палате, где проходили операции. Утверждалось, что некий человек по имени Лейтер монополизирует рынок и пшеница будет идти по 1,19 $, а затем внезапно «упадет» на несколько пунктов. Они были убеждены, что это невозможно, не смогли последовать за сделками Лейтера и потеряли очень много денег. Эта сделка имела негативные последствия для меня и отца, приведя нас в крайне неприятное душевное и физическое состояние. Я был вынужден прекратить предоставление информации, и операции были приостановлены. Создалась крайне недоброжелательная обстановка, что привело к враждебности, которая так никогда и не была преодолена.

Доктор Блэкберн также хотел определить местонахождение сокровища, закопанного на месте его старого дома. Чтение описало два здания, расположенных практически на одном и том же месте, что сильно запутывало доктора и его брата. Однако когда они посоветовались с другими членами семьи, те сказали, что информация, без сомнения, совершенно точная, поскольку прежний дом сгорел, а нынешний был построен почти на том же самом месте. Сокровище должно было быть закопано прежде, чем был построен ныне существующий дом. В результате была обнаружена только очень малая часть клада.

Однажды ко мне приехал молодой студент-медик, сын врача, и попросил дать информацию о его сестре. Ее состояние было описано как нарастающий аппендицит. Доктор Блэкберн помогал в выполнении операции в Нэшвилле. Это действительно был случай аппендицита, хотя признаки его нарастания были довольно незначительными. Больше проблем у нее не было.

Прямо сейчас я мог бы сделать отступление и сказать, что из шестидесяти двух случаев диагноза «аппендицит», только в четырех случаях было сказано, что показана операция, причем один из этих четырех случаев—мой собственный.

В другой раз основатель остеопатической школы задавал мне вопросы о пациенте, который страдал от полиомиелита. Информация пришла настолько быстро, что стенографистка даже не успела записать ее. Доктор Ланди, дантист, который заинтересовался этим явлением, положил руку на мое туловище и произнес: «Стоп, стоп, не так быстро».

Позже они сказали мне, что мое тело приподнялось с кушетки до уровня его руки, а затем упало. В течение нескольких дней после этого события я ощущал почти что нервный срыв.

Через несколько недель к нам наведался доктор Хауз. В семье его жены бытовала легенда о том, что где-то в их владениях закопаны большие деньги. Он хотел определить их местонахождение посредством чтения. Сеанс начался с описания солдат, оккупировавших город и близлежащие государственные учреждения. Затем они начали действовать и в окрестностях того места, где предположительно закопаны сокровища. Было названо множество незначительных событий, достоверность которых впоследствии подтвердилась. Описания также касались изменения дороги, вдоль которой все это происходило; листов бумаги, на которых будет найдена запись обо всех этих событиях; покупки земли, примыкающей к собственности семьи в тот момент, когда начали передвигать ограду; и прочих деталей. Была описана перестрелка между федератами и конфедератами; сам момент закапывания сокровищ каким-то чело-

веком; письмо, которое он написал своим людям об этом; то, как они получили письмо; и, годы спустя, поиск золота двумя мужчинами, которые выкопали его, затем подрались между собой и один убил другого.

Все это случилось за многие годы до того, как я родился, и большая часть этой информации, если и была известна, то оказалась прочно и надолго забытой. Тем не менее, насколько это было возможно, все описанные истории были проверены и оказались истинными.

Профессор средней школы, канадец по происхождению, рассказал мне о тайне, которую он узнал в своем родном городе, и спросил, не смогу ли я что-либо узнать об этом при помощи своих экстрасенсорных способностей. Я заколебался, но затем согласился на этот эксперимент. Блэкберн проводил это чтение. Доктор рассказал о происшествии, затем он дал мне команду проснуться и оставил меня с профессором наедине, считая, что со мной все в порядке. Когда четыре часа спустя он возвратился, я все еще лежал там без сознания. Профессор Ламберт телеграфировал полученную информацию начальнику полиции. В телеграмме говорилось: «Копайте на перекрестке такихто дорог, там, где произошла трагедия, и вы найдете оружие, номер такой-то, купленное в Роаноке, штат Вирджиния». Несколько дней спустя начальник полиции Уайт телеграфировал шерифу Уоррену Каунти, он попросил определить местонахождение Ламберта и Кейси в связи с той трагедией. Мы были хорошо знакомы с шерифом, и он в шутку сказал нам, что мы нужны ему для допроса. Приехал шеф полиции Уайт, и нам действительно пришлось долго и упорно объясняться, чтобы доказать, что ни один из нас не выезжал за пределы штата. В последующем чтении для Уайта я дал описание инцидента, приведшего к трагедии. Эти данные были тщательно проверены.

Затем последовал другой аналогичный случай. Когда я приехал погостить домой, отец, знакомый с человеком, который действовал как полицейский сотрудник в штатском в двух или трех городах, заговорил со мной о тайнственном происшествии, имевшем место в западной части

штата Пенсильвания. Там была обещана большая награда за информацию, которая может привести к определению местонахождения людей, предположительно сбежавших и забравших с собой ценности на несколько тысяч долларов облигациями. Я очень не любил подобные вопросы, но тем не менее неохотно согласился помочь, с условием, что они после этого оставят меня в покое. Знакомый отца ска־ зал, что ему нужно получить описание леди, участвовавшей в этом деле. Я отметил, что, если возможно с помощью чтения определить, где она, то, конечно, я смогу и описать ее. Также я описал внешность и основных действующих лиц этой истории: женщина, которая бросила мужа и сбежала со своим любовником, имела родинку на теле, которую нельзя было разглядеть под одеждой. Также было известно, что в результате ожога у нее на ноге срослись два пальца.

Мой отец по телефону передал описание ее мужу, но не сказал, как оно было получено, и тот подтвердил, что, конечно, это его жена. Была объявлена награда, и полиция попыталась определить местонахождение этих людей. Похоже, что они сразу же ударились в бега, и потребовалось довольно много чтений, одно за другим, чтобы следовать за ними из одной гостиницы в другую по всей стране, пока наконец их не нашли в Колумбусе, штат Огайо.

Несколько недель спустя Джо приехал ко мне и сказал: «Почему бы нам не определить с помощью чтения результаты бегов и не заработать кучу денег?»

«Не знаю, смогу ли я,—ответил я. —Я никогда не делал этого. Давай попробуем провести чтение сегодня вечером на завтрашние бега и посмотрим, получится ли у нас. Затем, если ты все же захочешь сделать это, то мы выполним чтение так, если бы с тобой пошел твой знакомый».

Мы попробовали провести чтение и получили информацию о шести из семи забегов, при этом было сказано, что последний был подстроен, поэтому не стоит делать на него ставки. Мы с Джо и его знакомым отправились в Цинциннати.

На следующее утро было выполнено чтение, согласно которому только четыре из семи забегов, проходивших в

Латонии, не были подстроены. Джо делал ставки на этих забегах и каждый раз выигрывал. На следующий день мы сделали еще одну попытку, но после чтения у меня началась сильнейшая головная боль, и я не мог пойти вместе с остальными на бега. Я был совершенно разбит, и для Джо это была настоящая катастрофа.

Несколько недель спустя его поместили в государственное учреждение для душевнобольных, а я почти целый год не мог давать информацию. Мое здоровье пошатнулось. У меня подозревали туберкулез или даже нечто худшее. В результате я решил оставить все это, прекратить экспериментировать и думать над тем, было ли в моем сознании нечто особенное или нет. Я закрыл бизнес в Боулинг Грин и возвратился в свой старый дом, где отдыхал в течение нескольких месяцев. Я снова начал изучать Священное Писание и очень искренне молился, поскольку понял, что попытка использовать получаемую информацию в корыстных, спекулятивных целях и явилась причиной внезапного изменения моей жизни и состояния здоровья. Я заметил, что изменился круг людей, с которыми я стремился общаться. Что к этому привело? Я не знал.

Было сделано несколько попыток получить информацию. Чаще всего я даже был не в состоянии войти в транс, сколько бы я ни пробовал. Я обнаружил, что даже когда я изо всех сил стараюсь сделать это, у меня не получается. Через какое-то время я решил, что больше никогда не буду делать попыток выполнять чтения.

► Это было проверкой. Эдгар мало говорил об этом, но он принял решение, основываясь на фактах, связанных с его деятельностью, включая его церковные знакомства и критику со стороны некоторых верующих, а также ощущение, что он, возможно, что-то делает неправильно. Он пережил несколько очень тяжелых моментов, пытаясь понять, какие его действия будут верными. Тем не менее когда кто-то приходил к нему, рассказывая о своем тяжелом состоянии и о том, что его лечащий врач сообщал ему о неблагоприятном прогнозе, а затем просил его помочь, он отвечал: «Я с удовольствием сделаю все, что в моих силах». И он помогал. И чаще всего через очень непродолжительное время состояние пациен

та заметно улучшалось. Однако по-прежнему его осуждали за эти способности, хотя многие хвалили.

Рядом с ним не было никого, кто мог бы делать записи чтений, следовательно, не велось никакого учета случаев обращения к нему за помощью. Он так никогда и не узнал, что произошло во многих ситуациях, по поводу которых к нему обращались. Поскольку его чтения не фиксировались и не велось записей того, что он сказал по поводу того или иного случая, многие люди, которые знали о нем только понаслышке, высмеивали его, потешались и делали язвительные замечания, недоброжелательно вели себя и плохо относились к нему, стремясь избегать общения с ним. Другие очень хвалили его и возносили до небес, поскольку искренне считали его великим человеком. Конечно, многие из этих людей были его близкими и друзьями, они верили во все, что он делал; однако некоторые родственники старались избегать его и не говорили о том, что он делает даже тогда, когда их спрашивали. Таким образом, информация о нем понемногу распространялась, а он не знал ничего кроме того, что люди говорили ему о его работе.

Это продолжалось из месяца в месяц в течение нескольких лет. Именно поэтому и потому, что мнение окружающих о работе Эдгара сильно разнилось, а критика его деятельности приняла довольно ожесточенный характер, мистер Лэйн обычно ничего не говорил об Эдгаре и его деятельности, пока кто-то не задавал ему прямой вопрос. И это, возможно, снова приводило к тому, что Эдгар чувствовал неприятие со стороны многих своих знакомых, которые стали для него довольно близкими людьми. Однако множество людей продолжало приезжать и просить его о помощи для себя или кого-то из своей семьи. Иногда не было никого, кто мог бы выслушать чтение, кроме того, кто обратился к Эдгару, он же его и проводил, а порой в комнату набивалось очень много людей. Естественно, мнения такого большого количества людей разделялись-одни относились к работе Эдгара с восхищением, другие-с резкой критикой, одни восторгались, другие негодовали и считали смешными попытками выдать за правду столь невероятный способ получения информации. Критики говорили, что подобное просто невозможно и все это знают и что Эдгар не должен пытаться обманывать людей, а именно этим он и занимается. Тем не менее были и другие, кто всерьез изучал откровения

Эдгара. Они стали ярыми его сторонниками, даже собрали ранние записи чтений и систематизировали те из них, которые были основаны на свидетельствах людей, получивших помощь от чтений, и тех, кто был очевидцами событий и хорошо знал факты. Обычно те, кто осуждал деятельность Эдгара, ничего не знали об этих фактах и даже не пытались узнать что-либо или терпеливо выслушать тех, кому выполненное чтение принесло пользу. Они просто говорили, что это невозможно, и всё.

Естественно, при таком недоброжелательном отношении довольно большого числа людей Эдгар начал сомневаться в собственном рассудке и не был уверен, стоит ли ему продолжать свою деятельность. Он никого не порицал за негативное мнение и упертое неприятие того, чем он занимается. Казалось, он просто думал о том, что, возможно, он пошел по неверному пути и заблуждается, если столько людей выступают против его экспериментов, причем многие из тех, кто осуждает его, являются близкими и дорогими ему людьми. Тем, кто старался выискать какой-то подвох или фокус, он говорил: «Если это-фокус, то это немой фокус».

Что касается меня, то мне не нужны были никакие дополнительные доказательства истинности и реальной полезности работы Эдгара после замечательного восстановления его голоса неизвестной высшей силой, как бы она ни называлась. На мой взгляд, это была сила Великого Создателя, действующего через Эдгара и для него.

У меня был родственник, который болел в течение мно־ гих лет. Он попросил меня посмотреть, что я могу сказать о нем. Я сделал это. По-видимому, ему стало лучше, и он снова послал за мной. Я никогда не забуду этого! Когда я вошел в комнату, он лежал на кровати и смотрел на меня. Он обратился ко мне, назвав старым прозвищем. Он сказал: «Старик, как я рад тебя видеть! Я хочу поговорить с тобой». Обернувшись к тем, кто присутствовал в комнате, он сказал: «Я хотел бы поговорить со Стариком один на один». Когда они вышли, он попросил меня сесть около его кровати. Взяв мою руку в свою, он сказал: «Теперь я хочу, чтобы ты мне кое-что сказал. Ты знаешь или нет, как у тебя это все получается? Как ты говоришь людям, что с ними? Где ты научился всему этому? Я болею уже очень долго. Я обращался к самым лучшим

врачам, в самые дорогие больницы. Они держали меня там по неделе, по десять дней, по две недели, по два-три доктора ежедневно проводили совещания, брали анализы, задавали мне самые невообразимые вопросы, а затем говорили: «Мы не знаем, в чем ׳гут дело». И теперь ты, простой парень, которого я знал всю свою жизнь, знал твоих мать и отца, когда они были детьми, я видел тебя практически ежедневно до последних двух или трех лет, ты приходишь в мою комнату, не задавая мне ни одного вопроса, снимаешь пальто, ослабляешь узел галстука, ложишься на кровать, похоже, что засыпаешь, и начинаешь говорить обо мне, говорить, что я чувствую, какого вида моя травма, когда это произошло, к чему это приводит и что могло бы помочь мне. Ты говоришь это человеку, который—я точно это знаю—знает обо всем этом не больше тебя. Как ты это делаешь? Ты не мог узнать это от Него, я знаю это совершенно точно. Ты не мог получить эту информацию от меня. Тогда откуда?»

Все, что я мог сказать ему, было: «Я не знаю!»

Старик, Бог даровал тебе что-то такое, что он дает немногим. Ты должен обду ־ мать, как правильно использовать этот дар. Не злоупотребляй им, но используй его правильно. Не стоит стыдиться его, просто помогай несчастным, страдающим людям вроде меня

Такие случаи снова и снова приводили меня в изумление. Если бы только у меня был друг, который бы говорил мне, что следует делать, который бы вел меня правильной дорогой! Было бы все по-другому? Лучше? Кто-то сказал: «Опыт—дорогая школа, но дураки не учатся ни в какой другой». Так ли это? Или это неправильно, и мы никогда не сможем ничего узнать кроме как убедиться на собственном опыте? Ведь разум может познать что-либо только на основе сравнения. Подсознание же рассуждает на основании пережитого физическим телом и душой. Следовательно, у него намного более широкие возможности. Таким образом, я учился, я думал, я пытался рассуждать.

В это время я познакомился со многими людьми из самых разных слоев общества. Некоторые подвергали мои

действия сомнению, другие просто глумились, кто-то сочувствовал, кто-то симпатизировал. Я старался держаться подальше от чтений, помогал только тем, кто просил об этом особенно настойчиво, тем не менее ко мне снова и снова приходили люди, которые говорили: «Это вернуло мне моего ребенка, это дало мне новую надежду, я стал жить совершенно по-другому». Однако как я мог совместить это в своем сознании с принципами церкви, членом которой я был? Что я должен был говорить, когда мои ученики в воскресной школе спрашивали меня об этом? Никто не знает, через какие душевные муки мне пришлось пройти, какие испытания преодолеть! Наконец, я сказал себе: «Я избавлюсь от всего этого и забуду об этом! Я уеду далеко-далеко отсюда и никогда не стану упоминать ни о чем подобном. Я не позволю, чтобы люди узнали об этом».

Вот так я переехал в другой штат, все еще изучая себя, пытаясь понять, было ли во всем этом какое-то зерно истины, или «возможно, что-то доброе пришло из Назарета?»

Глава 12

Доктор Кечум, 1910:

Карта сайта
00884007.html
00884017.html
00884027.html
00884037.html
00884047.html
00884057.html
00884067.html
00884077.html