Учеба ни почем: Студенческий сайт
Учителя курят

Я послал тебе великого учителя.

Да. Доктора Элизабет Кюблер-Росс. Я не мог в это поверить. Я не мог поверить, что я на самом деле познакомился с ней, а тем более что работаю в ее команде. Необыкновенная женщина.

Я ушел из администрации округа Энн Арундел (до того, как начались беды Джо Элтона. Ффу!..) и нашел работу в отделе образования этого же округа. Прежний представитель по свя­зям с общественностью ушел на пенсию, и я занял его место. Опять я оказался в нужном месте в нужное время. Я получил еще более поучительные жизненные уроки, работая в самых разных подразделениях — от Отдела кризисов до Комитета по составлению учебных программ. Я всегда был в гуще событий: готовил доклад на 250 страниц о школьной десегрегации (опять, возвращаясь к Опыту Черных) для подкомитета конгресса, пу­тешествовал из школы в школу, встречался с учителями, роди­телями, учениками и руководством школ.

Я провел там все семидесятые — самый длинный период моего пребывания на одной работе, — и первые две трети этого времени мне ужасно нравились. Но в конце концов лепестки с розы осыпались, и мои задания начали становиться повторяю­щимися и скучными. Я все чаще видел впереди перспективу, которая больше походила на тупик, — та же самая работа еще на протяжении тридцати лет. Без высшего образования у меня было мало шансов получить повышение (фактически, мне по­везло, что я получил это место), и мой энтузиазм начал испа­ряться.

Потом, в 1979 году, меня похитила доктор Элизабет Кюблер-Росс. Это было именно похищение, не сомневайтесь.

В том году я и качестве добровольца начал помогать Элиза­бет. Мы вместе с моим другом Биллом Грисуолдом принимали участие в организации лекции на Восточном побережье с целью сбора средств для «Шанти Нилайя», некоммерческой органи­зации, которая поддерживала ее работу. Билл представил меня доктору Росс несколькими месяцами раньше: он попросил ме­ня помочь в организации связей с общественностью при под­готовке выступления Элизабет в Аннаполисе, на которое ему удалось ее уговорить.

Конечно, я слышал об Элизабет Кюблер-Росс. Это была жен­щина выдающихся достижений, ее книга «О смерти и уми­рании», вышедшая в 1969 году, изменила взгляд мира на смерть, сняла табу с танатологии, способствовала возникнове­нию американского движения в поддержку безнадежных больных и навсегда изменила жизнь миллионов людей.

Э. Кюблер-Росс, «О смерти и умирании», «София», Киев, 2001 г.

(С тех пор она написала много других книг, в том числе «Смерть — последняя стадия роста» и одна из ее последних книг — «Колесо жизни: мемуары о жизни и смерти».)

Элизабет сразу же покорила меня — как почти всех, кто с ней встречался. У нее чрезвычайно магнетическая и неотрази­мая личность, и никто из тех, кто знал ее, не остался прежним. Проведя в ее обществе всего лишь час, я уже знал, что хочу участвовать в ее работе, и я сам вызвался стать ее помощником.

Приблизительно через год после моей первой встречи с Эли­забет мы с Биллом организовывали проведение ее лекции в Бостоне. После выступления Элизабет мы сидели в тихом угол­ке ресторана, наслаждаясь редкой возможностью лично пооб­щаться с ней. Мне посчастливилось присутствовать на таких беседах два или три раза, поэтому она уже слышала то, что я снова сказал ей тем вечером: я бы сделал все что угодно, лишь бы участвовать в ее работе.



В то время Элизабет проводила семинары на тему «Жизнь, смерть и переход» по всей стране, общаясь с умирающими больными и их семьями, а также с другими людьми, которые выполняли, как она говорила, «скорбный труд». Я никогда не видел ничего подобного. (Позже она написала книгу «Жить, пока не скажем "Прощай", в которой описала с огромной эмоциональной силой то, что происходило в больницах для безнадежных больных.) Прикосновения этой женщины к жиз­ни людей были полны смысла и глубины, и я видел, что ее работа наполняла смыслом ее собственную жизнь.

Моя работа не давала смысла моей жизни. Я просто делал то, что, по моему мнению, должен был делать, чтобы выжить (да и чтобы выжили другие). Одной из вещей, которым я научился у Элизабет, было то, что никто из нас не должен этого делать. Элизабет умела давать такие колоссальные уроки очень просто: одна фраза, с которой она не позволяла спорить.

— Я просто не знаю, — жаловался я, — в моей работе нет больше ничего захватывающего, мне кажется, что моя жизнь проходит зря, я, наверное, проработаю там до шестидесяти пяти лет, а потом уйду на пенсию.

Элизабет посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Ты не обязан так поступать, — тихо сказал она. — Поче­му ты это делаешь?

— Поверьте, если бы дело было только во мне, я бы завтра ушел, бросил бы все. Но у меня есть семья.

— А скажи мне, что случилось бы с твоей семьей, если бы ты завтра умер? — спросила Элизабет.

— Это к делу не относится, — возразил я, — я не умер. Я жив.

— Ты называешь это жизнью? — ответила она, отвернулась и заговорила с кем-то другим, как будто было совершенно оче­видно, что сказать больше нечего.

Следующим утром в ее отеле, когда мы пили кофе вместе с ее помощниками из Бостона, она внезапно повернулась ко мне:

— Ты отвезешь меня в аэропорт, — сказала она.

— Конечно, — согласился я.

Мы с Биллом приехали из Лннаполиса на своих машинах и мой автомобиль стоял на улице.

По дороге Элизабет рассказала мне, что она направляется в Паукипси, штат Нью-Йорк, для проведения еще одного интен­сивного семинара.

— Зайди со мной в аэропорт, — попросила она. — Не бро­сай меня просто так. Мне нужна помощь с сумками.

— Естественно, — согласился я и мы заехали на стоянку. У билетной стойки Элизабет показала свой билет, а потом выложила кредитную карточку.

— Мне нужен еще один билет на этот рейс, — сказала она агенту.

— Позвольте мне посмотреть, есть ли места, — ответила женщина. — Да, осталось одно.

— Еще бы, — просияла Элизабет, как будто знала какой-то секрет.

— Будьте добры, кто будет лететь с вами? — спросила агент. Элизабет указала на меня:

— Вот он.

— Простите? — задохнулся я.

— Разве ты не летишь в Паукипси? — поинтересовалась Элизабет таким тоном, словно мы уже все обсудили.

— Нет! Мне завтра нужно быть на работе. Я взял только три дня отпуска.

— Эту работу сделают без тебя, — заявила она безапелля­ционно.

— Но у меня машина здесь, в Бостоне, — запротестовал я. — Я не могу ее оставить просто так, на стоянке.

— Билл может забрать ее.

— Но... у меня нет одежды. Я не планировал уезжать так надолго.

— В Паукипси есть магазины.

— Элизабет, я не могу! Я не могу просто сесть в самолет и улететь.

— Агенту нужно твое водительское удостоверение, — сказа­ла Элизабет, угрожающе прищурившись.

— Но, Элизабет...

— Из-за тебя я опоздаю на самолет.

Я дал агенту свое водительское удостоверение. Она вручила мне билет.

Элизабет направилась к воротам, а я поспешил следом, гово­ря на ходу:

— Мне нужно позвонить на работу и сказать, что меня не будет...

В самолете Элизабет погрузилась в чтение и за весь полет не произнесла и десятка слов. Но когда мы приехали на место в Паукипси, где она проводила семинар, она представила меня участникам как своего нового специалиста по связям с общественностью.

Я позвонил домой и сообщил жене, что меня похитили и что я вернусь в пятницу. Следующие два дня я наблюдал за тем, как Элизабет работает. Я видел, как люди менялись прямо у меня на глазах. Я видел, как у них затягивались давние раны, решались застаревшие проблемы, отпускались старые обиды и преодоле­вались ненужные убеждения.

Один раз женщина, которая сидела рядом со мной, в про­цессе семинара «сорвалась». (Помощники Элизабет беседуют с теми, кто начинает плакать или как-то иначе теряют контроль над собой во время занятий.) Элизабет легким кивком головы дала мне указание позаботиться о ней.

Я мягко вывел плачущую женщину из комнаты и пошел с ней в небольшое отгороженное место в конце холла. Я никогда раньше ничего подобного не делал, но Элизабет давала очень конкретные инструкции тем, кто участвовал в проведении се­минара (обычно она привозила с собой троих-четверых по­мощников). Одно указание она дала очень четко:

— Не пытайтесь успокоить, — сказала она, — просто слу­шайте. Если понадобится помощь, позовите меня, но быть ря­дом и выслушать человека почти всегда бывает достаточно.

Она была права. Я смог помочь этой женщине, просто по­быв рядом с ней. Я смог предоставить ей надежное убежище и дал ей возможность выпустить, отпустить то, что она носила в себе и что всколыхнулось в этой комнате. Она плакала, причи­тала, выплескивая свой гнев, постепенно затихала, а потом все опять начиналось сначала. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким полезным.

В тот же день я позвонил в офис школьного совета в Мэри­ленде, где я работал.

— Отдел кадров, пожалуйста, — сказал я оператору, и, пока меня соединяли с нужным номером, я сделал глубокий вдох.

— Можно ли, — спросил я, — уволиться по телефону? Время, которое я провел в команде Элизабет, было одним из величайших даров, данных мне жизнью. Я находился рядом с женщиной, которая поступала как святая, час за часом, неделю за неделей, месяц за месяцем. Я стоял возле нее в лекционных залах, в семинарских комнатах и у постели умирающих. Я видел ее рядом со стариками и с детьми. Я видел, как она общалась с «испуганными» и храбрыми, радостными и печальными, откры­тыми и закрытыми, взбешенными и робкими. Я наблюдал за Мастером.

Я наблюдал, как она исцеляет самые глубокие раны, которые только можно нанести психике человека.

Я наблюдал, я слушал, и я очень старался научиться. И я по-настоящему понял, что то, что Ты сказал, правда.

Есть тысячи способов освободить радость в сердце другого человека, и в тот момент, когда ты решишь это сделать, ты будешь знать, как ты хочешь это сделать.

И это можно сделать даже у постели «умирающего». Благодарю Тебя за учение и за талантливого наставника.

Пожалуйста, друг Мой. Теперь ты знаешь, как жить ра­достно?

Элизабет советовала всем нам безусловно любить, быстро прощать и никогда не сожалеть о боли, оставшейся в прошлом.

— Если бы вы прикрыли Великий каньон от бурь, — говорила она, — вы бы никогда не увидели красоту его скал.

Она поощряла нас жить полной жизнью сейчас, остановиться и вкусить сладость каждого момента и сделать все, что необ­ходимо, чтобы завершить то, что она называла «ваши неокон­ченные дела», чтобы жить без страха и принять смерть без сожалений.

— Когда вы не боитесь умереть, вы не боитесь жить. И, конечно, самым важным ее посланием были слова - «Смерти не существует».

Карта сайта
00898967.html
00898977.html
00898987.html
00898997.html
00899007.html
00899017.html
00899027.html
00899037.html